Попович Павел Романович

24.10.2017

Попович  Павел  Романович

5 октября 2015 года исполнилось 85 лет со дня рождения дважды Героя Советского Союза, лётчика-космонавта Павла Романовича Попови­ча. В связи с этим Федерацией бокса г. Москвы и Фондом име­ни космонавта П. Р. Поповича планируется про­ведение 16-17 ок­тября турнира по боксу памяти это­го замечатель­ного человека среди московских детско-юношеских школ, а затем провести фо­рум - вечер памяти П.Р. Поповича, на котором соберутся из­вестные в стране люди, друзья и коллеги космо­навта. В нашей памяти он нав­сегда останет­ся весёлым и обаятельным, простым и до­ступным чело­веком. У четвёр­того советского космонавта был редкий дар по­корять сердца людей с первых минут общения и на всю жизнь.

Павел Рома­нович Попович родился 5 октября 1930 года в Украине, в п. Узине Белоцер­ковского района Киевской области, в рабочей семье. Там и прошло его трудное предвоенное и военное детство. Затем учёба в школе, совме­щённая с работой на сахарном заводе летом и подручным кочегара зимой.

В наши дни в Узине на улице, названной в честь космонавта, сохранился дом №34, в ко­тором жила большая семья Поповичей. А на центральной площади установлен бюст космо­навта.

В 1947 году Попович окончил 7 класс вечер­ней школы. В 1977 году в честь славного выпуск­ника в ПТУ №5 был открыт музей космонавтики его имени. На открытии музея присутствовал сам виновник торжества, в книге почётных гостей он оставил запись: «Спасибо вам за всё! П.Р. По­пович». В музей космонавт передал скафандр, который он использовал во время второго полё­та в космос, костюм для работы в космосе, ска­фандр для аварийного приводнения, парадный китель, радиостанцию, документы, фотографии и многое другое.

В последние годы, в течение 30 лет, в Белой Церкви прово­дился междуна­родный турнир по боксу среди юношей на Ку­бок П. Р Попови­ча. И это не случайно: Павел Романович имел первые разряды по десяти видам спорта, в том числе по боксу, а после первого космического по­лёта ему было присвоено зва­ние «Заслужен­ный мастер спор­та СССР». С 1973 по 1977 и с 1981 по 1991 годы он являлся прези­дентом Федера­ции бокса СССР.

П. Р. Попович всегда приезжал на открытие тур­ниров в Белую Церковь, но на 29-й уже не при­ехал... 29 сентя­бря 2009 года его не стало.


30-летняя традиция проведения соревнова­ний продолжается - уже как память о легендар­ном космонавте.

Известный в прошлом боксёр, член сборной команды Советского Союза Б. И. Курочкин вспо­минает: «О Павле Романовиче Поповиче можно сказать только самое положительное. Будучи президентом Федерации бокса страны, он всегда помогал спортсменам в самых различных вопро­сах - в проведении учебно-тренировочных сбо­ров, выделении денежных средств на спортив­ные мероприятия и другие нужды боксёров. При его непосредственном участии все возникавшие вопросы решались быстро и грамотно. Если тре­бовалось, Павел Романович обращался в выс­шие инстанции, где ему никогда не отказывали.

По физическим нагрузкам подготовка космо­навтов схожа с тяжёлыми тренировками боксё­ров. Попович знал, что такое труд и как никто другой понимал спортсменов, относился к ним с большим уважением. Часто бывая на соревнова­ниях боксёров, Павел Романович никогда не вме­шивался в работу судей. Как бы ни складывался поединок на ринге, он считал, что их решение как специалистов является наиболее верным. На­сколько я знаю, боксёры, тренеры, судьи - все относились к Павлу Романовичу с большим ува­жением. У него было много друзей».

Несмотря на огромную популярность и вы­сокое воинское звание, П. Р. Попович оставался добрым и приветливым человеком, он был готов помочь всем, кто к нему обращался, дать дель­ный совет или рассказать смешной анекдот. Лю­бопытный факт: Павел Романович впервые во время полёта дал настоящий космический кон­церт - сильным и чистым голосом пропел укра­инскую песню «Дивлюсь я на небо...». Он знал, что его слушают на Земле и что это любимая песня главного конструктора Сергея Павловича Королёва.

П.Р Попович не был равнодушным чело­веком. Весёлый и обаятельный, простой и до­ступный, о самых сложных и серьёзных вещах умевший говорить просто, понятно и почти всег­да с шуткой. Таким он и останется в памяти знав­ших его людей.



 Статья, которую подготовила  дочь легендарного космонавта Оксана ПОПОВИЧ.

Оксана Попович: «Какой был папа в семье? Если честно, будучи школьницей, я очень его бо­ялась. И очень любила. Помню: утро, сплю, слы­шу — открывается дверь родительской спальни: папа идёт меня будить в школу. Пока за несколь­ко секунд он подходит к моей двери, я уже стою в комнате на полу босиком и приветствую его: «Папа, с добрым утром!» Держал меня папа «в ежовых рукавицах», а по-другому со мной было и нельзя. Я была ну очень шебутным ребёнком, да и прозвище у меня было подходящее — «Вождь краснокожих». Поэтому папа запомнился мне как очень строгий: не давал послабления ни в чём, хотя его многочисленные друзья и сослуживцы в один голос говорят о нём, как о человеке весёлом, добром.

Я помню, папа рассказывал смешную историю, как во время предстартовой подготовки «Востока», на котором должен был лететь Юрий Алексеевич Гагарин, обнаружилась разгерметизация люка (папа был тогда тоже на Байконуре). Дожидаясь, пока техники устранят неисправность, Юрий Гага­рин попросил включить ему музыку, чтобы снять психологическую напряжённость. Папа тут же подал голос из пускового бункера: «Юр, хочешь «Ландыши»?» В ответ Гагарин и весь ЦУП (Центр управления полётами) так грохнули от смеха, что закачалась ракета.

Леонард Смиричевский, ведущий конструк­тор отдела 4-02 ОАО «ВПК «НПО машиностро­ения», заслуженный испытатель космической техники: «В памяти всплывают первые дни зна­комства с ним, когда отряд «Алмазников» ЦПК в конце 60-х годов начал проходить теоретическую и практическую подготовку в нашей фирме. Среди других космонавтов, ставших уже Героями Совет­ского Союза, его отличала простота, открытость и доступность. Как будто никаких медных труб и сла­вы вовсе не было! Мы, сотрудники фирмы, помо­гали им овладеть нашей техникой. А во время его полёта на «Алмазе-2», во время нахождения на «глухих» витках, мы с оперативной группой в Ат­лантике с борта НИС «Космонавт Юрий Гагарин» подсказывали, как действовать в тех или иных си­туациях. Даже в полёте, во время напряжённой ра­боты на борту станции, Павел Романович находил силы, чтобы шутить со свойственной ему манерой балагура и весельчака».

Оксана Попович: « Я бы хотела рассказать о первом папином полёте словами сестры Наташи и моей мамы Марины Лаврентьевны Попович, военного лётчика-испытателя, 101-кратной чемпионки мира, потому что в 1974 году, когда папа полетел второй раз, мне было шесть лет. И полёты в космос были уже обыденным делом.

У меня практически нет ярких воспоминаний, а вот Наташа помнит дни папиного полёта доско­нально, так как в 1962 году полёт в космос был событием планетарного масштаба. Начну с воспо­минаний мамы, а потом я сама взяла интервью у моей сестры, которая рассказала о своих впечат­лениях того времени.

Отрывок из книги Марины Попович «Магия неба»:

«...Шли дни за днями. Снова «мальчишник». Значит, кто-то полетит ещё. Я не знала, что будет групповой полёт, но знала, что полетит именно Павел. Просто накануне Н.П. Каманин, отозвав меня в сторону и лукаво улыбаясь, ска­зал: «Хочу вам сообщить, что в очередной полёт собирается Попович. Гэворю вам по секрету и потому, что считаю своей воспитанницей, и как лётчику. Разрешаю прийти на аэродром прово­дить мужа».

Дрогнуло сердце, ноги стали словно ватные. Раньше как-то было далеко до старта. Шли дол­гие дни и месяцы тренировок. А теперь всё: Па­вел летит. Все жизненные заботы, как бытовая неустроенность, жизнь в гостинице, вот уже целый год без полётов и, естественно, боязнь что больше к ним не допустят, хоть и пытаюсь держать себя в спортивной форме (играю в во­лейбол, занимаюсь стрельбой в тире вместе с научными сотрудниками ЦНИИ-30, где работаю, езжу на мотоцикле), думая день и ночь только о небе, — все эти проблемы теперь стали мелоч­ными. Впереди главное, к чему готовились около двух лет: полёт мужа в космос.

В очередной раз уезжают на космодром: Па­вел полетит в космос. Я что-то собирала в доро­гу, писала зачем-то длинное-предлинное письмо, очень волновалась, но старалась не выдать себя перед Павлом. Наконец прощание, отъезд.

Мы с Наташей остались одни. Всё то время, пока о Павле не сообщили по радио и телевиде­нию, я мысленно разговаривала с ним, время тя­нулось мучительно долго, особенно тяжело было ночью, и только воспоминания скрашивали чув­ство тягостного ожидания...»

2 августа 1962 года на трёх самолётах ИЛ-14 экспедиция вылетела из Москвы на кос­модром Байконур. В её составе были все гото­вящиеся по этой программе: Николаев, Попович. Быковский, Комаров, Волынов, а также Герман Титов. 4 августа все пятеро примеряли свои ска­фандры, подгоняли под себя парашютную си­стему. Затем каждый из космонавтов садился в корабль и проводил всю предстартовую под­готовку. 6 августа на техсовещании было под­тверждено, что оба корабля готовы к пуску 10 и 11 августа. 7 августа состоялось заседание Гос- комиссии. С. П. Королёв доложил о готовности кораблей, а Н.П. Каманин - о готовности космо­навтов. «Комиссия утвердила командиром кора­бля «Восток-3» капитана А. Г. Николаева и его заместителем (так раньше назывались дублё­ры) — капитана В.Ф. Быковского. Командиром корабля «Восток-4» назначен майор П.Р. Попо­вич, заместителем — инженер-майор В.М. Кома­ров. «Запасным» космонавтом для обоих кора­блей назначен капитан Б.В. Волынов».

Много позже Павел Романович Попович в сво­их воспоминаниях рассказывал: «Когда Сергей Павлович Королёв обратился к Андрияну Никола­еву, который должен был быть запущен первым, а на следующий день я, со словами: «Капитан Николаев, если вы почувствуете себя плохо, то немедленно сообщайте на Землю об этом, чтобы мы приняли меры по запуску второго «Востока». «Слушаюсь!» - ответил ему Николаев. А я тихо так, сквозь зубы, прошипел: «Помирай, но не при­знавайся. Я стартую, потом разберёмся». Так со смехом Павел Романович описывал желание кос­монавтов полететь в космос...»

Наташа Березная (Попович): «В 1962 году мне было шесть лет. Самое моё яркое впечатле­ние детства, да и вообще в жизни, - это прилёт папы из космоса. Представь, мы живём в комму­нальной квартире, из утвари - пара кастрюлек, несколько тарелок, вилки да ложки. Всё очень скромно и бедно. Однажды папа уезжает в коман­дировку (как теперь я уже понимаю, на Байконур), а мы с мамой остались на хозяйстве. Тогда все передвижения космонавтов держались в секрете, и даже их жёны только догадывались, куда уезжа­ют мужья. Кстати сказать, только маме сообщили, что папа летит в космос, заранее.

Как-то мы с мамой приходим домой, а там врезан новый замок. Ключей у нас, естественно, нет. Как потом выяснилось, соседи по коммуналке уехали отдыхать на море, врезали новый замок, а ключи нам не оставили. Что делать? Мама по­звонила в военную часть, и нас привезли в обще­житие Зелёного городка (так раньше назывался Звёздный). Общежитие мне очень понравилось, главным образом из-за телевизора, который я видела первый раз в жизни. Не помню, сколько прошло времени, но как-то раз по телевизору, ко­торый я смотрела часами, показали фотографию дяди Андрияна Николаева. Его фотографии пока­зывали целый день, естественно, я не понимала, что там говорят, но искренне радовалась и всем рассказывала, что я знаю этого дядю.

В очередной раз я смотрю телевизор, и вдруг показывают фотографию нашей семьи: маму, папу и меня. Я всё поняла: на телевидении оши­блись. И побежала рассказывать маме об ошиб­ке. Как сейчас помню, мама стоит на лестничной клетке с каким-то дядей, и я с криком: «Мама, мама, в телевизоре ошиблись: нашу фотогра­фию показывают!», — несусь к ней. А в это вре­мя этот незнакомый дядя говорит маме: «Марина Лаврентьевна, мужайтесь: ваш муж на орбите!» Мама взяла меня на руки, отнесла в комнату и на­чала объяснять, что папа полетел в космос, что это выше, чем летают самолёты. Я поняла, что папа летает где-то высоко, но больше всего мне понравилось слово «орбита», значение которого я до конца не понимала. Папу потом во всех но­востях показывали по телевизору, он постоянно улыбался, и как мне казалось, только мне, и я тогда посвятила ему стихотворение - мой первый «литературный» труд.

Летит мой папа на орбите,

Летит он очень высоко.

Он улыбается счастливо,

Ему, я знаю, нелегко.

Потом это моё четверостишие опубликовали в «Огоньке».

Всё время, пока папа летал, мама вязала, чтобы отвлечься и не думать о невероятнейшем риске, которому он подвергался. К концу полёта мама связала целую кофту.

Вокруг нас жизнь изменилась, как в волшебной сказке. Если раньше нас никто не знал, не заме­чал, то теперь мы постоянно были в объективах телекамер, нас окружало необычное множество фото- и кинорепортёров, мама постоянно дава­ла интервью журналистам. Кстати сказать, через 12 лет, в 1974 году, после второго папиного полё­та, те же журналисты брали интервью и фотогра­фировали. А один из них, глядя на мою младшую сестру Оксану, которой в то время, как и мне при первом папином полёте, было шесть лет, сказал:

«Послушайте, ваш ребёнок не вырос, что ли?» На­столько мы в детстве были похожи.

Итак, для меня время тянулось очень медлен­но, и мне казалось, что папа был в космосе не­сколько месяцев, а на самом деле всего несколько дней, которые перевернули всю мою жизнь.

Наконец, нам сказали, что папа благополуч­но приземлился. А как раньше встречали космо­навтов? На Красной площади, всем миром! Для встречи космонавтов из всех деревень Украины, Чувашии и Белоруссии собрали всех наших род­ственников и родственников Андрияна Николае­ва. А как же эту крестьянскую голытьбу поставить на Мавзолей, почти в лаптях? И тут нас всех по­везли в знаменитую 200-ю секцию ГУМА, в кото­рой одевались первые леди страны. Это, конеч­но, была просто сказка. Так как ни у кого не было денег, чтобы заплатить за ТАКИЕ наряды, то все приобретения были розданы бесплатно. Помню, у мамы было такое розово-бежевое платье с косич­кой на груди, ну а уж у меня был самый красивый костюм всех времён и народов — «матросский». Мне он так нравился, что даже ночью я отказыва­лась его снимать: так и засыпала в нём.

Когда наступил день встречи папы, мы поехали встречать его во Внуково. Как мы ехали, я не пом­ню: помню только сам аэродром. Прямо на лётном поле построили помост для родственников и чле­нов Правительства, к которому от трапа самолёта была постелена ковровая дорожка.

И вот мой папа с дядей Андрияном в парадной военной форме спускаются по трапу на ковровую дорожку под звуки торжественного марша. Папа такой молодой, худенький, но очень серьёзный и красивый.

Потом они подошли к микрофону, который стоял прямо перед помостом, и стали рапортовать Перво­му секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущё­ву и другим официальным лицам о проделанной работе и благополучном завершении полёта. Затем все стали целоваться, поздравлять папу и дядю Ан­дрияна. А я без отрыва смотрела на папу снизу, пы­таясь поймать его взгляд. Но он как будто бы меня не замечал и, как мне показалось, не узнавал. Тог­да я подошла к нему, подёргала его за штанину и сказала: «Папочка, это я, твоя Наташа. Неужели ты меня забыл?» Папа посмотрел на меня отрешён­но, взял на руки, но всё равно мне казалось, что он какой-то не такой, какой-то чужой. И уже через много лет я у него спросила, почему же ты тогда на аэродроме не кинулся ко мне, не поцеловал, ничего не сказал, а я ведь тебя так ждала, так переживала. На что он мне ответил: «Господи, Наташенька, я не то, чтобы кинуться, я посмотреть на тебя боялся. Я, как увидел тебя ещё сверху, стоя на трапе самолё­та, такую маленькую, родную, с огромным бантом, в белых кудряшках, у меня как ком в горле встал: я просто боялся заплакать! Что же это за герой такой, который плачет?»

Потом мы вместе с папой, мамой и дядей Ан­дрияном ехали в открытой машине по Ленинскому проспекту. Они стояли, приветствуя москвичей, а мы с мамой сидели сзади. Народ ликовал: вдоль всего проспекта стояли люди, выкрикивая лозун­ги «Слава космонавту 3!», «Слава космонавту 4!». держали в руках самодельные плакаты, сверху летели какие-то листовки, люди высовывались из окон домов, стояли на крышах - это был настоя­щий праздник!

И вот мы на Красной площади. Папа и дядя Андриян стоят на Мавзолее, на самом верху вместе с Правительством, а мы с мамой вместе с родителями космонавтов стоим ниже, с правой стороны. Конечно, мне хотелось наверх, к папе, и, видимо, Никита Сергеевич Хрущёв это почув­ствовал, спустился вниз и попросил маму: «Ма­рина Лаврентьевна, разрешите Наташе поднять­ся к нам». А мама, совсем молодая (ей тогда бы.- 31 год), настолько растерялась, так как никогдг не общалась на таком уровне, что она ущипнулг меня и прошептала: «Скажи, большое спасибо я не хочу». На что я сказала: «Дорогой Никит: Сергеевич! А почему мама щиплется?!» Мама по краснела и в ту же секунду, отпустив меня, сказа ла: «Пожалуйста, пожалуйста...», и я побежал...





Назад в раздел